16.12.2013
Лишние ноты

Если подумать, у какого музыкального инструмента есть душа, то легче всего поверить, что она есть у скрипки. Есть душа, характер, капризы, плохое настроение, ревность одной скрипки к другой. Я это чувствую на профессиональном, подсознательном и на энергетическом уровне. Утром мне достаточно взять инструмент в руки, и я понимаю, в каком он настроении. Скрипка никогда не звучит два дня одинаково — каждый день по-разному. Не всегда наши настроения совпадают: у меня важный концерт, а скрипка «ушла в себя», а в другой день нет выступлений, а инструмент звучит потрясающе. Это непредсказуемо. Это как отношения с женщиной: это два полюса, и надо найти какую-то ниточку, лучик, который связывает сердце исполнителя с душой инструмента. Вот только тогда сердце, руки исполнителя находят связь с душой, с тембром инструмента.История знала большое количество примеров, когда выдающийся исполнитель играл на гениальном инструменте, а он не звучал. Исполнитель не подходил инструменту, инструмент не подходил исполнителю по абсолютно непонятным причинам.Бывает безумно красивая девушка, бывает высокий красивый мужчина, казалось бы, почему они не вместе, почему не счастливы, а они не подходят друг другу. Инструмент — это сложная вещь, ты не можешь сразу сказать, подходит он тебе или нет. Нужны месяцы, а то и годы, чтобы понять. Но, почувствовав, что этот инструмент твой, ты уже связан с ним навсегда. Поэтому проект «Пять великих скрипок» — это в определенном смысле вызов для меня как для исполнителя.«Пять великих скрипок» — это представление пяти уникальных, величайших скрипок мира — Амати, Страдивари, Гваданини, Гварнери и Вильома — в одном концерте. Простой человек за всю свою жизнь не услышит даже одного такого инструмента, а здесь у зрителей есть возможность услышать все пять в одном зале: услышать, сравнить, выбрать любимый, что-то почувствовать, прожить эти чувства вместе со скрипкой и исполнителем. И люди чувствуют... Хотя кто-то может сказать: подумаешь, какая, в сущности, разница — скрипка, она и есть скрипка. Поверьте, это не так.Российская часть проекта существует уже три года, я выбираю каждый раз семь-девять городов плюс Москву, чтобы дать людям возможность услышать эти великие инструменты.Только полтора месяца — вот все время, которое у меня есть, чтобы привыкнуть к инструментам и работать с ними. Ни у частных коллекционеров, которые предоставляют скрипки, ни у нашего фонда нет возможности проводить гастроли по полгода, поэтому у меня есть три дня для того, чтобы приехать, привыкнуть и поехать в турне.Двадцать миллионов евро — страховая стоимость пяти скрипок. Со всеми владельцами инструментов наш фонд подписывает довольно много документов, в которых есть страховая ответственность, требования к охране. Скрипки перевожу в самолетах и на автомобилях, а вот в поездах с ними путешествовать еще ни разу не приходилось.Перед тем как дать слово скрипкам на концерте, я рассказываю их историю.Четыре из этих скрипок — итальянские произведения величайшей в мире Кремонской школы скрипичных мас­теров: Амати, Страдивари, Гварнери и Гваданини.Скрипка Амати — самая старинная из пяти инструментов (1595 года), это начало Кремонской школы. Нежный, сереб­ристый, певучий звук, но недостаточно сильный, не рассчитанный на большие помещения. В то время концерты проходили в маленьких залах, поэтому эта скрипка — дитя своего времени.Скрипка Антонио Страдивари совершенно потрясающего золотого тембра. Экземпляр, на котором я играю, относится к лучшему периоду деятельности великого мастера. Инструмент совершенно гармоничный, очень теплый, и звук, если можно так сказать, совершенный. Наверно, звук инструментов Страдивари ближе всего к тембру человеческого голоса.Скрипка Джованни Батисты Гваданини, ученика Страдивари, во многом похожа на творение Страдивари. Ученик работал по схемам и моделям своего учителя, но особенность Гваданини в том, что в какой-то период своей деятельности он, будучи любимым учеником Антонио Страдивари, следуя его традициям, попал под колоссальное влияние творчества Джузеппе Гварнери и, как видно по инструменту, безумно стремился подражать ему. Такая драма: ученик Страдивари, а был страстным поклонником Гварнери.Инструмент самого Джузеппе Гварнери — фантастический по своей энергетике, по мощи. Он как раз создан для огромных залов: чем больше зал, тем лучше и увереннее чувствует себя инструмент. И это самая дорогая скрипка из всех пяти, участвующих в концерте.И последняя — это творение Жана Батис­та Вильома, прославившегося своими уникальными копиями Страдивари и Гварнери. Он делал такие копии, что даже сейчас многие эксперты не могут на первый взгляд отличить их от оригинала. Поэтому эта скрипка тоже интересна, так как показывает, какого совершенства может достичь копия великих творений.У каждой скрипки свой голос — исходя из этого я выбираю программу для каждого инструмента. На Амати я стараюсь играть что-то старинное, нежное, певучее. Для Страдивари я выбираю мелодичную романтику, на ней очень хорошо звучат произведения Чайковского, Брамса. На инструменте Гваданини я исполняю произведения более мощные, может быть, даже современные. На скрипке Гварнери я играю произведения, которые максимально сильны энергетически, это, например, произведения Паганини. И на скрипке Вильома, так как он француз, я стараюсь играть французских композиторов.А теперь представьте, как играть концерт на пяти разных скрипках. Это тяжело прежде всего физически и технически, ведь каждая скрипка имеет свою мензуру, свои особенности. Даже в более простых вещах важна привычка. Попробуйте спать каждую ночь на разных подушках или на разных кроватях. Наверно, будет неприятно. Приходит на ум сравнение с вождением автомобиля: все сделал под себя — кресло, руль, зеркала. Все кажется надежным, знакомым и комфортным. А если каждые пятнадцать минут пересаживаться на новую машину: сначала ты водил «ленд-крузер», потом сел за руль «мини-купера», потом сразу на спортивный болид, потом на грузовик «БелАЗ», а после на «опелек», — наверно, это сложно.Так и разные инструменты. А есть еще сложности моральные, энергетические. Ты должен перестроиться, поменять манеру игры. По сути, за секунду ты должен стать другим человеком, стать другим музыкантом.Эти скрипки — все уникальные шедевры. Сравнивать их, говорить, какая лучше, достаточно трудно. Как можно сказать, что лучше: потрясающая средиземноморская рыба или эклер? Кто-то скажет — рыба, кто-то — эклер. Что касается моего вкуса, то последние два года я не расстаюсь со скрипкой Джузеппе Гварнери. Мне она, конечно, из этих пяти ближе по своей энергии. Скрипачи делятся на две категории: тех, кто обожает Страдивари, и тех, кто фанатично предан Гварнери. Я отношусь ко вторым.Музыка — это искусство, которого не видно: где кончаются слова, начинается музыка. У меня абсолютный слух, я слышу музыку нотами. Вот сейчас играет песня, а я ее слышу нотами, а не словами. Из всех искусств музыка идет прямо в душу, минуя посредников.В машине у меня абсолютно разные диски: я слушаю и джаз, и хороших поп-исполнителей, и рок, и оперу, и духовную музыку. Иногда я слушаю свои диски, но для меня это не удовольствие, а работа. Однажды в надежде отдох­нуть пару часов я пришел к знакомому массажисту, который ходил на мои концерты. Я лег, попытался расслабиться и вдруг услышал запись своего выступ­ления. Добрый человек захотел сделать мне приятное и удивленно спросил, почему я так напряжен. Тогда я ответил, что надо выключить музыку и тогда я обязательно расслаблюсь. Когда я слушаю свои записи, я работаю, анализирую, оцениваю. Я всегда недоволен тем, как выступил. Когда артист начинает быть доволен своим выступлением, он прекращает расти. И не только артист.У любого музыканта есть много произведений, которые пока ему не даются, а лучше сказать — для которых пока не пришло время. Я начинаю их учить, играю три дня, а потом закрываю ноты и кладу обратно в шкаф. Я понимаю, что либо у меня не хватает понимания этого произведения, либо я его недостаточно чувствую, либо оно мне нравилось, а когда стал учить, понял, что я ничего особенного не смогу сказать. Это история постоянного поиска.Принято считать, что у гениальных композиторов нет лишних нот, а может быть, наоборот, гениальность заключается в том, чтобы там, где никто не ждет, вставить лишнюю ноту. Как у гениальных скрипичных мастеров, у того же Страдивари, есть совершенно гениальные инструменты, а есть инструменты, которые звучат иначе, так же у композиторов — есть шедевры, а есть просто произведения. Лишние ноты есть у всех. Только кто судья и кто судит, лишняя ли это нота? Я стараюсь никогда не переправлять ноты и с уважением отношусь к тексту авторов. Произведение — это как скрипка, это соединение творения автора и творения исполнителя.

ссылка на источник

 

close
27.10.1978 - 29.08.2017
Ru | Eng