27.04.2015
Дмитрий Коган: Я излечился от снобизма!

- Расскажите немного о вашем благотворительном проекте?

- Рад выступить с благотворительным концертом, куда ни один билет не был продан. Зрители - педагоги, юные музыканты, дети из детских домов, многодетных семей, которые не могут приобрести билеты. Я представляю два диска - "Время высокой музыки-1" и "Время высокой музыки-2", они были выпущены значительным тиражом и отправлены в музыкальные школы России от Калининграда до и Петропавловска-Камчатского бесплатно в качестве подарка. Сейчас, в непростое время, мне кажется, музыканты должны ориентироваться не только на публику, которая в состоянии купить билеты на концерты, но и на тех, кто этого сделать не может. Мне приятно, что у меня есть такая возможность. Проект начался два года назад, мы поставили амбициозную задачу хватить все 85 регионов РФ. Надеюсь, что "Время высокой музыки" будет продолжаться.

- Вы проехали почти всю Россию. Какие концерты запомнились больше других?

- Сложно сравнивать красивый цветок с бутербродом с икрой. Прелесть в том, что Россия разная. Был в Грозном первый раз в жизни. Публика с точки зрения классического восприятия совершенно иная. При этом их душевная отдача и непосредственность меня покорили. Я привык выступать в России в основном в крупных городах. Это Казань, Екатеринбург, Красноярск, Владивосток, Нижний Новгород. В этому туре проехал много национальных республик - Тыва, Алтай, Нененский автономный округ, Дагестан. Если бы 10 лет назад меня спросили: "Какую публику я предпочитаю - сплошь профессоров консерватории, или публику, которая в первый раз пришла на классический концерт?", я бы сказал, что консерваторскую. У меня был такой снобизм. Сейчас этого нет. Каждый новый зритель, который приходит на концерт, - это моя победа. Я понял, что моя цель - вовлекать в прекрасный мир классической музыки как можно больше людей. Классику чувствуют все. Моя задача - дать ее почувствовать.

- В 2009 году сыграли концерт на Северном полюсе для полярников, выступали в подземном переходе ради эксперимента. Каким было самое необычное место, где приходилось играть?

- Северный полюс - одно из необычных мест. Меня пригласили полярники сыграть пасхальный концерт. Я с удивлением потом узнал, что оказался первым в мире, кто играл концерт в таком месте. Хотя я не пытался попасть в книгу рекордов. На Южный полюс не добрался, но сыграю и там. Где только не играл - в самолете, на подводной лодке, в терминале таможни. Однажды офицер немецкой таможни не поверил, что я музыкант - у меня было с собой несколько скрипок, он подумал, что вожу их контрабандой с целью нелегальной реализации. Таможенник куда-то отлучился. Я подумал, что за наручниками. А он привел человек 20 коллег, я им сыграл, меня поблагодарили и отпустили. Во мне исчез снобизм, могу играть, где угодно, если есть слушатели, есть сердце, которое может чувствовать.

- Дмитрий, на сколько месяцев расписан ваш гастрольный график?

- Что-то, знаю, будет через год, через полгода. Но самое интересное, что жесткий график невозможно соблюсти. График составляется, а потом он меняется, дополняется, все идет наперекосяк: здесь нельзя отказать, здесь очень ждут, там уважаемый человек просит, тут предстоит сыграть интересное произведение.

Уже какой сезон хочу сократить число выступлений. Я устаю, ведь иногда приходится проводить в самолете 10 дней подряд.

- Вы играете на разных скрипках, у вас есть концерт, в котором звучит пять великих скрипок. Какой инструмент услышат воронежцы?

- У меня нет своей коллекции скрипок. Есть фонд разных скрипок, мне дают играть разные уникальные инструменты. Сегодня буду играть на Джузеппе Гварнери 1728 года.

- Вы сыграли цикл из 24 каприсов Паганини, который считался неисполнимым за один концерт. Как удалось?

- Мне педагог всегда советовал, что каприсы можно сыграть, если их учить по одному. Это у меня не получалось. Тогда я выучил их сразу все в течение полутора месяцев. Пришел и сыграл. Все думали, что я сумасшедший, а я сыграл. Это было лет 12 назад.

- Юрий Шевчук на своем концерте в Воронеже сказал, что без свободы нет творчества. При этом известны случаи, когда в тоталитарные режимы создавались великие произведения. Вам приходится думать о творческой свободе и несвободе?

- Смотря какая свобода и какое творчество. Сын Дмитрия Шостаковича, Максим, мне рассказывал, как зародился скрипичный концерт Шостаковича №1, который датирован 1948 годом, а реально он начал писать его в 1937. Когда Шостакович увидел, что написал, то закрыл партитуру и уничтожил первоначальный вариант. Я спрашивал, почему. Сын Дмитрия Дмитриевича ответил так: "Ты, наверное, этого не поймешь. Представь, в доме, где мы жили, было только две квартиры, где не были арестованы мужчины - квартира Шостаковича, а напротив жил какой-то генерал. Это был привилегированный дом. Шостакович после разгрома в газете "Правда" был объявлен опальным композитором, ждал ареста со дня на день, шесть месяцев он не спал. Вдруг в одну ночь подъехал грузовик. Пока лифт ехал, у отца случился надлом сознания. Было десять секунд ожидания. И позвонили в дверь напротив, арестовали генерала". Разумеется, среда не может не отражаться на творчестве человека. Свободен ли он был внутренне при полном тоталитаризме? Он был свободен внутренне. Он выражал свои мысли и свои чувства. Поэтому в этой музыке так силен страх. Если человек живет на вилле, каждый день плавает с теплом море, у него красивая жена, хорошая машина, его творчество, наверное, не будет столь надрывно и страшно. Наверное, оно будет другое. Уверен, необходима свобода внутри.

- К чему вы стремитесь?

- Я стремлюсь к тому, чтобы как можно больше людей слушали хорошую музыку, смотрели хорошее кино, ходили на интересные постановки. Чтобы в мире было меньше агрессии и больше гармонии. Я уверен, что скрипка и лечит души, уводит из жизни сиюминутную нервозность и агрессию. Я в этом даже не сомневаюсь.

ссылка на источник

close
27.10.1978 - 29.08.2017
Ru | Eng